Весной или летом после нескольких дней затяжной непогоды, едва хотя бы на несколько минут прояснится и выглянет из-за туч солнце, можно частенько наблю­дать, как тысячи пчел, вылетая из ульев, рассыпаются по мокрой земле, по влажным стеблям и листьям траво­стоя и с лихорадочной жадностью припадают хоботками к сверкающим на солнце самоцветам чистых капель. В обычную же пору пчелы, как замечено, предпочита­ют воду не чистую, а замутненную. Возможно, это объ­ясняется тем, что темная вода лучше прогревается солн­цем и потому теплее чистой.

Так как вода необходима для поддержания столь жизненно важного процесса, как выкормка новых поко­лений, в гнезде создаются страховые запасы влаги.

Это долгое время оставалось неизвестным даже са­мым внимательным наблюдателям пчелиной жизни. И понятно почему. Никто никогда не видел, где хранится вода в улье. Только недавно, впервые применив мето­дику поения пчел водой, подкрашенной безвредными красками, удалось установить, что собранная и достав­ленная в улей пчелами-водоносами вода переливается ими в зобики других пчел. Эти живые резервуары воды (пчелы-цистерны) с раздутыми боками целыми днями почти без движения дремлют на сотах, вокруг зоны яче­ек, занятых личинками.

Пройдет один-два нелетных дня, и брюшко у этих пчел заметно опадает, но после первого же вылета сбор­щиц оно раздувается снова.

Терпеливо прослеживая далее путь подкрашенной воды в улье, удалось заметить, как пчелы разбавляют водой личиночный корм, как регулируют с помощью воды влажность атмосферы в ячейках с личинками, как в жаркие дни разбрызгивают воду на сотах для сниже­ния температуры.

Выяснено уже и то, почему пчелы-цистерны с зобика­ми, полными воды, не погибают от голодной смерти. Оказывается, запасы воды, хранимые в пчелах, разбав­лены медом. Это установлено с помощью реакции на лакмус и микрохимическими анализами.

Остается добавить ко всему сказанному, что пчелы-сборщицы находят воду не с помощью зрения. Слепые пчелы, у которых глаза сплошь залиты светонепрони­цаемым, темным лаком, тянутся к воде хоботками так же, как зрячие. К жидкому и на вид не отличающемуся от воды маслу или спирту никогда не протягиваются и хоботки зрячих пчел, тогда как незначительно увлаж­ненный водой комочек земли и зрячие и слепые пчелы хорошо отличают от сухого. Все наблюдения позволяют считать, что вода отыскивается пчелами по степени влажности воздуха, ощущаемой усиками.

Деятельность пчел-водоносов и пчел-цистерн тесно связана в жизни семьи с деятельностью пчел-вентилятор-щиц. В жаркую пору года и в жаркие часы дня эта группа пчел понижает температуру в гнезде до нужного уровня. При подсушке нектара и превращения его в мед воздух, перенасыщенный парами воды, удаляется из улья. Избыточной влажности воздуха пчелы не перено­сят так же, как и сухости. В улочках между сотами пчелы растопыренными крыльями обвевают открытые ячейки с личинками или с нектаром.

По дну и до самой прилетной доски сплошными це­пями стоят другие вентиляторщицы. Обращенные голо­вами в одну сторону, они напряженно работают несцеп-ленными крыльями. Это «лет на месте».

Если подогреть снизу дно стеклянного улья хотя б электрической лампой, можно видеть, как пчелы, укры­вавшие собой расплод, расползаются по сотам, переби­раясь с центра на окраины. Вскоре вдоль сотов и на дне начинают выстраиваться вентиляторщицы. Чем жарче и дольше греет лампа, тем плотнее цепи вентилирующих пчел, тем больше таких цепей.

Стоит выключить лампу, не пройдет и часа, как ря­ды вентиляторщиц расстраиваются, исчезают и пчелы постепенно стягиваются с окраин сотов к центру, укры­вая расплод.

В гудении, производимом боем тысяч маленьких кры­льев, нетрудно уловить похожее на гул мотора правиль­ное чередование подъемов и спадов, ясно говорящее о ритмичной, согласной работе крыльев. Их сливающиеся удары порождают в улье воздушные потоки, которые в конце концов соединяются в одну струю, с силой входя­щую в леток.

Возьмём дымарь, из носика которого бежит послуш­ная малейшему дыханию ветра тоненькая струйка ды­ма. Поднесем этот дымарь сначала к одному краю лет­ка, затем к другому. У одной стороны струйка дыма от­гибается от улья, как если б ее тихонько оттуда выду­вали, а у другой стороны втягивается в улей.

Холодный воздух, всасываемый пчелиной вентиля­цией в улей, предотвращает возможность размягчения воска, который начинает плавиться уже при шестидеся­ти двух градусах.

Недаром в жаркие дни, когда та или иная семья не справляется почему-либо с охлаждением гнезда, тысячи обитателей улья выкучиваются из летка, облепляя стен­ку и свисая сплошным темным клубком, который пчело­воды называют «бородой».

«Борода»—верный признак плохой вентиляции гнезда. Вот что писали в старых книгах знатоки дела по по­воду пчел, образующих такую бороду:

«Соты, наполненные и отягощенные медом, бывают размягчаемы излишнею теплотою до того, что легко об­рушились бы и тяжестью своею задавили пчел, если б каждая из них в таком случае не всасывала в себя ча­стицы меда и не выносила ее во внутренностях своих па верх улья... Часть пчел остается внутри жаркого жили­ща и беспрерывно поднимает ветер крылышками свои­ми для уменьшения опасного жара... Кто желает на де­ле убедиться, выносят ли пчелы мед на поверхность своего жилья в описанном случае, тому стоит только взять пчелу, кочующую на улье, и раздавить ее: из нее вытечет меду с большое конопляное зерно...»

После этого можно ли удивляться тому, что в воско­вом селении существуют и пчелы-санитары, которые ос­вобождают соты, ячейки, дно улья от всякого мусора — от трупов пчел, от следов, оставленных трутнями.

Труп зажаленной насмерть мыши-воровки, которую никак не вынести из улья, заливается в воздухонепро­ницаемую гробницу из прополиса. Так же обходятся пче­лы и с улиткой, которая пробралась в гнездо. Если под­бросить в гнездо шарик остро пахнущего нафталина, пчелы и с ним поступят таким же образом.

Воздух в здоровом гнезде всегда свеж и чист.